Раз уж пошла речь о коллегах — а точнее, о бывших коллегах, — расскажу про Тимура. Его жизнь и поступки требуют фиксирования на бумаге: одним в урок, другим на зависть.

Тимур Хаиров, как многие знатные «лыжники», учился на питерском МатМехе (там некогда бывал и я, но на пару лет раньше и по другой специальности); затем — Терком, как водится, потом что-то ещё (или нет?), и — LG. Не из числа первопроходцев, основавших наш отдел, он, тем не менее, быстро получил всеобщее признание. Не самый простой характер: Тимур всегда стоит на своём, в любом вопросе, и не даёт спуску слабакам и разгильдяям. На конкурсе «Мистер Очарование» он бы не занял первого места. Но работа с телефонами — совсем другая тема. Стопроцентно профессиональное отношение к делу и абсолютная чёткость в организации — его качества дорогого стоят в работе вроде нашей.

Когда я попал в компанию, Тиму как раз дали его первый проект, и мы с Тре Иванычем, о котором в другой раз, сразу оказались под его руководством. Проект начинался спокойно, мы потихоньку учились, бури внешнего мира нас не достигали. От Шефа исходила аура компетентности, и чувствовалось, что если и попадётся проблема нам не по зубам, то уж Тим-то разгрызёт её как орех. Собственно, так и происходило в реальной жизни: он был одним из трёх-четырёх человек в отделе, кто решал самые запутанные проблемы. Работа под его началом давала уверенность, что из любой сложной ситуации мы сможем найти выход. Мы работали на совесть, и иногда приходилось засиживаться допоздна, было чувство команды. При этом Тим всегда старался взять на себя основную нагрузку в экстремальных ситуациях. Руководитель проекта всегда крайний, но Шеф, кроме того, считал своим долгом заботиться о членах команды, не шёл на поводу у начальства. Для большинства project leader’ов значение имел только успех проекта, и члены группы делили страдания поровну; у Тимура во главе угла стояла Команда, и конечный результат достигался не за счёт огромных переработок в корейском стиле, а благодаря чётко налаженному процессу.

Разумеется, «кое-кто» не был рад такой сильной фигуре в отделе. Шло время, трения накапливались, выливались в шумные разборки. За Тимура был его высочайший профессионализм и уважение сотрудников; однако его твёрдость и принципиальность делали его неудобным. Когда после окончания очередного, особо проблемного проекта, ему было ясно сказано, что как Project Leader он больше не рассматривается, стало понятно, что вряд ли Шеф задержится надолго, хоть он и говорил, что готов поработать и простым разработчиком. Так оно и вышло — через пару месяцев он уехал на север, наводить порядок в нефтяном IT. Что ж, там, наверно, лучше умеют ценить людей.

Наши с ним отношения складывались тоже не самым простым образом — во многом из-за моего длинного языка и его непоколебимо твёрдом представлении о реальности. Мы работали вместе, и были вроде друзьями, однако не раз бывали случаи, когда доходило чуть не до драки. Не хочется ворошить старое; в общем вышло так, что много раз мы ссорились и мирились, и я вынес немало пользы и понимания вещей из этих конфликтов, однако такой организованности, как Тимур, вряд ли когда достигну. Дружба из-за этих трений ослабла: Шеф увлёкся фотографией и стал ходить с Тре в фотошколу, я стал больше общаться с Берковичем и другими ребятами. Когда в феврале мне предложили руководить группой, Тимур был против, указывая на более достойных и подготовленных кандидатов (и был, как всегда, прав; впрочем — где сейчас те кандидаты?..) Вскоре он ушёл, и буквально в последний день мы поссорились в последний раз — он неправильно понял некие мои слова, приняв их за удовлетворение от его ухода. Он уехал из Питера; я был обижен его упрёками и не хотел первым начинать мириться. Он писал Тре, Берковичу, звонил. Я мрачно смотрел на зелёный цветок в аське, решив, что остаётся лишь признать: людские тропки сходятся и расходятся. Мне было хорошо с ним работать, я уважаю его порядки и характер, но, видно, не судьба быть друзьями.

Он позвонил мне вчера вечером и признал, что был неправ.

Мы поболтали минут десять. Я был ошарашен его звонком и не знал, как это выразить. Прошло полгода — он мог плюнуть и забыть, или он мог укрепиться в чувстве своей правоты (в конце концов, все мы всегда немного правы и немного виноваты). Но он серьёзно и с тщанием решил разобраться с оставшимся нерешённым вопросом, нашёл в себе волю и принципиальность позвонить за тысячу километров и обсудить размолвку, поросшую уже, казалось, быльём. Что теперь выйдет, не знаю: едва ли мы снова подружимся — слишком большое расстояние и слишком несхожие интересы нас разделяют; по крайней мере, надеюсь, этот разговор смоет то чёрное пятно, которое осталось в памяти после его отъезда. И конечно, я не ожидал его звонка, но в то же время мне кажется совершенно логичным, что именно Шеф оказался способным на такой поступок. В этом весь он — Тимур Хаиров, Человек, Доводящий Дело до Конца.

Реклама